КИЕВСКИЙ КРУГ БЕНЕДИКТА ЛИВШИЦА: Павел Успенский
←
→
Транскрипция содержимого страницы
Если ваш браузер не отображает страницу правильно, пожалуйста, читайте содержимое страницы ниже
Павел Успенский
КИЕВСКИЙ КРУГ БЕНЕДИКТА ЛИВШИЦА:
1907–1914
Бенедикт Лившиц (1887–1938), поэт, переводчик, мемуа-
рист, связал свою жизнь с Петербургом – именно ему посвя-
щен цикл стихов «Болотная медуза». Лившиц, однако, не пе-
тербуржец – город стал для него уже третьей родиной. Поза-
ди были Одесса и Киев, впереди – увлечение грузинской сто-
лицей, куда поэт даже думал перебраться в 30-е годы. Страсть
к этому городу (почти в буквальном смысле) отразилась в
стихах начала 1930-х гг.:
Я еще не хочу приближаться к тебе, Тебилиси,
Только имя твое я хочу повторять вдалеке,
Как влюбленный чудак, рукоплещущий бурно актрисе,
Избегает кулис и храбрится лишь в темном райке.
При такой способности испытывать чувства к городам не
ясно, почему был обойден Киев. Тбилиси воспет, Петербург
воспет, а о городе, которому поэт обязан своим становлением,
почти ничего не сказано. Только два стихотворения связаны с
Киевом. Одно из них было написано в 1913 г., в разгар футу-
ристической деятельности Бенедикта Лившица:
220КИЕВСКИЙ КРУГ БЕНЕДИКТА ЛИВШИЦА: 1907–1914
КИЕВ
Поправ печерские шафраны,
Печально чертишь лоб врага
Сквозь аракчеевские раны
В оранжерейные снега,
Чтоб Михаил, а не Меркурий
Простил золотоносный рост,
Соперничающий в лазури
С востоками софийских звезд,
За золотые, залитые
Неверным солнцем первых лет
Сады, где выею Батыя
Охвачен университет.
Стихи требуют пояснения. Согласно наиболее подробному
комментарию Э.М. Шнейдермана, «Печерские шафраны – ябло-
невые сады на Печерске; Печально чертишь лоб врага и т.д. –
речь идет о занятиях ружейными приемами во время военной
службы поэта в с. Медведь; Михаил – Архангел, предводитель
небесного воинства, покровитель Киева; Меркурий – покрови-
тель торговли, кроме того, проводник душ умерших в под-
земное царство. Золотоносный рост – имеется в виду Михай-
Павел Успенский
ловский монастырь, основанный великим князем киевским
Михаилом в 1108 г., называвшийся «Златоверхим» из-за нахо-
дящегося в нем Святополковой церкви, 15 куполов которой
регулярно золотились. С востоками софийских звезд – речь
идет о 13-купольном Софийском соборе (XI в., неоднократно
перестраивался); купола его также покрыты позолотой. Выею
Батыя / Охвачен университет – имеются в виду Батыевы (др.
назв. – Софийские) городские ворота в районе Киевского
университета и Софийского собора; названы в память о на-
шествии монгольского хана Батыя (Бату, 1208-1255), полчища
которого ворвались через них в центральную часть города;
ворота были разрушены, и к нач. XX в. от них остался лишь
фундамент».
221Критика та публіцистика
Благодаря комментарию мы понимаем, что Лившиц точно
воспроизвел городские реалии, однако смысл стихотворения
все равно не прояснен. Действительно, о чем эти стихи? О Ки-
еве? Или о военной службе? По-видимому, речь идет не толь-
ко о занятиях ружейными приемами, но и об идеологии, со-
провождающей муштру. Действительно, «чертить лоб врага»
необходимо, чтобы защитить город, «мать городов русских»,
от «выи Батыя», то есть от инородных захватчиков, которые
к началу ХХ века отошли уже скорее в мифологическое про-
шлое и использовались в качестве риторического доказа-
тельства мощи Империи. Отсюда обращение к Михаилу – не
только как к покровителю Киева, но и как к предводителю
ангельского воинства, способного возглавить русскую армию
в борьбе с иноплеменными.
При этом не случайно в стихах появляется и университет:
вероятно, это намек на студентов и их постоянные волнения,
в которых, кстати, Лившиц принимал участие. Собственно
говоря, студенческие забастовки приравниваются по степени
опасности к монгольскому нашествию.
Лившиц моделирует в тексте чужую, официальную точ-
ку зрения. Имперская идеология переложена на язык футу-
ризма. По-видимому, мы не вправе говорить о том, что поэт
разделяет такой взгляд на реальность, скорее семантическая
сложность текста, экспериментальная игра со смыслами сви-
детельствует о скептическом отношении к подобной идеоло-
гии, а всё стихотворение, возможно, содержит горькую на-
смешку вольноопределяющегося в селе Медведь Новгород-
ской губернии над своим положением.
На поверку в «Киеве» о самом городе сказано немного. Да,
в тексте представлены городские реалии, однако они все, за
исключением «попранных печерских шафранов», встраива-
ются в язык идеологии, становятся ее символами. Само же
стихотворение можно охарактеризовать как освоение «поэ-
тики загадки», которая в совершенстве будет развита позже,
уже в стихах о Петербурге.
Скупость присутствия Киева в стихах (даже специально
ему посвященных) компенсируется ролью города в биогра-
фии Лившица. К сожалению, мы не можем точно описать все
222КИЕВСКИЙ КРУГ БЕНЕДИКТА ЛИВШИЦА: 1907–1914
события киевской жизни поэта: его тщательно собиравшийся
архив погиб при аресте в октябре 1937 г. Архивы его друзей,
приятелей, коллег в большинстве случаев исчезли в череде
страшных событий 30-40-х годов. Тем не менее, на основе
ряда мемуаров, писем, газетных и архивных материалов мы
можем хотя бы в первом приближении реконструировать ки-
евский период биографии Лившица, дать общий очерк ли-
тературной жизни, в которой поэт мог принимать (а иногда
и точно принимал) участие. Именно неполнотой сведений
объясняется некоторая дискретность этой статьи. Добавим,
что мы сознательно оставляли в стороне, происходившие в
Киеве встречи поэта с московскими и петербургскими лите-
раторами.
Óíèâåðñèòåò
Началось, однако, всё с Одессы.
Окончив знаменитую Ришельевскую гимназию, Лившиц
подал документы в Новороссийский университет и в октябре
1905 г. поступил на юридический факультет. В 1907 г. студент,
во-первых, «с легким сердцем» уничтожил свои подражатель-
ные революционно-символистские стихи, во-вторых, оказал-
ся в Киеве...
До настоящего времени, основываясь на воспоминаниях
Павел Успенский
А. Дейча, принято было считать, что в 1907 г. Лившиц был
исключен из Новороссийского университета за участие в
студенческих демонстрациях, но вскоре, благодаря связям
и финансовому положению отца, стал студентом киевского
университета Св. Владимира.
Такое представление о студенческой биографии Лившица
ошибочно, хотя верно в некоторых деталях: Лившиц действи-
тельно перебрался в Киев, и его, студента, действительно, в
какой-то момент изгнали из университета. Но не Новорос-
сийского, а Киевского.
В восстановлении хронологии событий очень важным ока-
зывается студенческое дело. В январе 1907 г., уже находясь в
Киеве, Лившиц написал прошение на имя ректора:
223Критика та публіцистика
Его Превосходительству Господину Ректору
Императорского Университета Св. Владимира.
Студента Импер. Новор. У-тета
Юридического факультета 2го семестра
Бенедикта Наумовича Лившица,
Проживающего в г. Киеве
по Тарасовской улице, в д. №14
ПРОШЕНИЕ.
Окончив в 1905 году одесскую 1ую гимназию, я посту-
пил в Императорский Новороссийский Университет по
юридическому факультету, подчиняясь действовавшим в
то время правилам. Между тем, отсутствие уроков и, как
следствие этого, полная необеспеченность существовани-
япостоянно заставляли меня желать перевода в Киев, где
проживают мои родители.
Теперь же, когда с отменой вышеупомянутых правил
не встречается препятствий к моему переводу, я покор-
нейше прошу Ваше Превосходительство зачислить меня
на 2ой семестр юридического факультета Императорского
университета Св. Владимира.
С уважением /Бенедикт Лившиц/
Киев
9 января 1907 года.
Из приведенного документа видно, что к январю 1907 г.
Лившиц был студентом второго семестра. Остается неясным,
почему спустя год и 4 месяца после поступления он так и не
перешел на второй курс. Возможно, причиной тому было уча-
стие в студенческих сходках или волнениях, однако об этом
никакой, в том числе и архивной, информации у нас нет.
В прошении Лившиц сообщает, что в Киеве живут его ро-
дители. На этот счет у нас тоже нет никаких сведений. Мало-
вероятно, что к 1907 г. родители поэта жили в Киеве долгое
время. Скорее всего, они либо оказались там недавно, либо,
что нам кажется наиболее вероятным, переехали в другой го-
род вместе с сыном.
224КИЕВСКИЙ КРУГ БЕНЕДИКТА ЛИВШИЦА: 1907–1914
Ходатайство Лившица было рассмотрено, и в том же меся-
це ректор Новороссийского университета разрешил студенту
перевестись:
МИНИСТЕРСТВО НАРОДНОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ
РЕКТОРА ИМПЕРАТОРСКОГО
Новороссийского Университета
Января 17 дня 1907 г.
№293
Одесса
Господину Ректору Императорского университета Св.
Владимира
Вследствие прошения студента вверенного мне универ-
ситета юридического факультета разряда наук,
Бенедикта Лившица, ходатайствующего о переводе его на
(– семестр)1 – юридический факультет в Императорский уни-
верситет Св. Владимира, препровождая при сем поимено-
ванные на обороте документы его, имею честь уведомить
Ваше Превосходительство, что Бенедикт Лившиц по атте-
стату зрелости Одесской Ришельевской гимназии поступил
в октябре 1905 года в Императорский Новороссийский уни-
верситет на юридический факультет и слушал лекции в
течение осеннего полугодия 1906 года на первом семестре.
Павел Успенский
Препятствий к переходу Бенедикта Лившица в Св. Вла-
димира университет со стороны Новороссийского – не
встречается.
О получении документов и о последующих по сему
отношению распоряжениях Ваших покорнейше прошу
Ваше Превосходительство не отказать почтить меня своим
уведомлением.
Ректор /подпись/
Секретарь по студенческим делам /подпись/
1
Очевидно, что взятое в скобки слово «семестр», соседствующее
с прочерком означает, что речь идет об окончательном переводе в
другое учебное заведение.
225Критика та публіцистика
Вопрос о переводе, вероятно, решился не сразу. Думается,
что именно поэтому задержался на полгода следующий до-
кумент из студенческого дела (в нем, между прочим, уточня-
ется, какие именно курсы прослушал Лившиц):
МИНИСТЕРСТВО
Народного Просвещения
ПРОРЕКТОР ИМПЕРАТОРСКОГО
Новороссийского Университета
28 июня 1907 г. №2426
Одесса
Господину Проректору ИМПЕРАТОРСКАГО Универ-
ситета Св. Владимира
Вследствие прошения студента юридического факуль-
тета Университета Св. Владимира Бенедикта Наумовича
Лившица, имею честь уведомить Ваше Превосходитель-
ство, что Лившиц в бытность студентом Новороссийского
Университета в осеннем полугодии 1906 года подписался
на лекции истории русского права 7 час. и практич. занят.
3 часа и политической экономии 4 часа.
ПРОРЕКТОР /подпись/
За Секретаря по студенческим делам /подпись/
Итак, вероятно, к сентябрю 1907 г. Лившиц был уже сту-
дентом университета Св. Владимира.
Остается не вполне понятным, для чего семье понадобился
переезд из Одессы в Киев, если он не был вызван исключением
сына из университета. Мы полагаем, что у этого есть две при-
чины. Во-первых, родители могли опасаться политических
умонастроений своего сына и настоять на переезде в другой
город, чтобы у подростка сменился круг общения. При таком
объяснении события этого периода жизни Лившица находят
параллель в биографии его будущего друга Осипа Мандель-
штама. В сентябре того же 1907 г. Мандельштам вместе с Бо-
226КИЕВСКИЙ КРУГ БЕНЕДИКТА ЛИВШИЦА: 1907–1914
рисом Синани, который приобщил поэта к революционному
движению, отправляется в г. Райволу (Финляндия), чтобы
записаться в боевую организацию эсеров. Однако по мало-
летству они туда приняты не были. Родители Мандельштама,
обеспокоенные его политическими увлечениями, отправили
сына учиться в Сорбонну.
Во-вторых, родители Лившица могли счесть опасным даль-
нейшее проживание в Одессе – в это время в городе случались
как забастовки, так и еврейские погромы.
В Киеве Лившиц поселился «в маленькой студенческой
комнате с окном, глядевшим на незастроенный Печерск» в
родительской квартире по адресу Тарасовская улица, д. 14,
кв. 21. Эту улицу с конца XIX в. киевляне часто именовали
«Латинским кварталом» – тут жили писатели и профессора
университета.
С 1907 по 1912 гг. поэт учился на юридическом факультете
университета св. Владимира в Киеве.
Среди студентов, обучавшихся в этом учебном заведении
приблизительно в то же время, можно назвать М. Алданова,
окончившего в 1910 г. и физико-математический, и юридиче-
ский факультеты. В 1909-1916 гг. на медицинском факультете
учился М. Булгаков. Другой писатель, С. Кржижановский,
учился на юридическом факультете с 1907 по 1913 гг. В 1911 г.
историко-филологический факультет окончил Н.К. Гудзий, в
Павел Успенский
1913 – Я. Голосовкер, в 1914 – П. Филиппович, Б.А. Ларин. В
стенах университета поэт мог пересекаться с А.Я. Вышинским,
впоследствии создателем советской карательной судебной си-
стемы, – он учился на юридическом факультете с 1901 г., но
окончил его только в 1913 г.
Вероятно, с кем-то из перечисленных людей Лившиц мог
быть знаком. Точно мы знаем только о дружбе с Павлом Фи-
липповичем и предположительно – о знакомстве с Гудзием.
Необходимо учитывать, что они были участниками семина-
ра В.Н. Перетца, при котором был и поэтический кружок (об
этом – дальше).
Обучение, однако, не было непрерывным. Скорее всего,
с осени 1907 г. Лившиц продолжил свое образование, и ему
227Критика та публіцистика
был зачтен первый семестр, проведенный в Новороссийском
университете. В «Правилах и программах юридического фа-
культета Императорского Университета св. Владимира» гово-
рится: «студенту, пришедшему с юридического факультета
другого университета засчитываются выслушанные им
предметы и выдержанные экзамены».
В то время программа обучения была рассчитана на 4 года,
т.е. на 8 полугодий. Обучение, таким образом, должно было
закончиться к осеннему семестру 1910/1911 г. (в крайнем слу-
чае – к лету 1911 г., когда надо было бы сдавать государствен-
ные экзамены). Однако университет Лившиц окончил лишь
летом 1912 г.
По его воспоминаниям, «в университете он застрял на
лишних три года». Как мы помним, два семестра по не впол-
не понятным причинам были пропущены в Новороссийском
университете (осенний 1905/1906 г. и весенний 1906 г.). Затем,
вероятно, был пропущен весенний семестр 1907 г., когда вы-
яснялся вопрос о переводе в Киевский университет. Нам, не
хватает, однако, еще полутора лет, чтобы заполнить срок,
указанный Лившицем. Здесь вновь многое раскрывают сту-
денческие документы.
Дело в том, что в ноябре 1907 г. Лившиц участвовал в сход-
ке студентов, за что его исключили из университета с правом
восстановления лишь в осеннем семестре 1908/1909 г. Вероят-
но, это та самая сходка, о которой Лившиц вкратце упоминал
в мемуарах (ошибаясь в датировке на год): «Трехлинейную
винтовку образца 1891 года я видел вблизи только раз – и то
направленную дулом на меня в киевском манеже, куда в
1908 году согнали около тысячи студентов, сопротивлявших-
ся вводу полиции в «автономный» университет».
По-видимому, родители Лившица, обеспокоенные судь-
бой сына, вновь отослали его – на этот раз в Житомир (скорее
всего, к родственникам, однако мы не располагаем в данном
случае никакими сведениями), где он жил с конца января по
август 1908 г.
Приведенные факты подтверждаются двумя документа-
ми. Первый был секретно послан ректору киевского универ-
ситета:
228КИЕВСКИЙ КРУГ БЕНЕДИКТА ЛИВШИЦА: 1907–1914
М.В.Д.
Волынский ГУБЕРНАТОР
КАНЦЕЛЯРИЯ
По части общей
20 августа 1908 года №4426
г. Житомир
Секретно.
Ректору Университета св. Владимира.
Вследствие ходатайства б. студента вверенного Вам
Университета Бенедикта Лифшица о выда-
че ему свидетельства о благонадежности для представле-
ния в Киевский Университет, из которого он был уволен
17 Ноября 1907 г. за участие в незаконной сходке студентов в
здании университета, имею честь уведомить Ваше Превосхо-
дительство, что за время жительства Лифшица в Волынской
губернии, после увольнения его из Университета, с 31 Января
с.г. неблагоприятных сведений о нем не поступало. –
Губернатор /подпись/
Правитель канцелярии /подпись/
Второй документ (по содержанию датируемый концом ав-
густа – самым началом сентября 1908 г.) написан уже самим
Лившицем:
Его Превосходительству Павел Успенский
Господину Ректору Императорского
Университета Св. Владимира
бывшего студента юридич. фак.
университета св. Владимира
Бенедикта Наумовича Лившица
ПРОШЕНИЕ.
Будучи уволен за участие в неразрешенной сходке в
ноябре 1907 года с правом обратного поступления в на-
229Критика та публіцистика
стоящем 1908/9 уч. году и удовлетворяя всем требовани-
ям, предъявленным Правлением Университета к прини-
маемым обратно студентам, я имею основания надеяться
на обратный прием. Вместе с тем, желая, по окончании
университета, отбывать воинскую повинность вольноопре-
деляющимся, я обязан до половины сентября с./г. предста-
вить в Воинское Присутствие соответствующее заявление,
вместе с прошением об отсрочке. Принимая во внимание
вышеизложенное обстоятельство, я покорнейше прошу
Ваше Превосходительство не отказаться ускорить рассмо-
трение вопроса о моем обратном зачислении, так как сви-
детельство о моей политической благонадежности посту-
пило в университет лишь недавно и, рассматриваемый в
очереди поступления бумаг, вопрос о моем приеме может
быть разрешен значительно позже предельного срока по-
дачи заявления в Воинское Присутствие.
Бывший студент /Бенедикт Лившиц/
Приведенное прошение важно не только потому, что про-
ливает свет на перипетии студенческих лет поэта, но и по-
тому, что, возможно, объясняет еще один эпизод его биогра-
фии. Известно, что после окончания университета Лившиц в
качестве вольноопределяющегося отбывал военную службу.
Вольноопределяющийся обладал важной льготой: в то время
он служил меньше, чем тот, кто попал в армию в результате
жеребьевки. Срок службы вольноопределяющегося зависел от
образования, люди с университетским дипломом служили все-
го лишь год. Выбор Лившица понятен: он добровольно шел на
военную службу, поскольку ее сроки были значительно мень-
ше, чем если бы он попал туда не по собственному желанию.
У такого выбора была, не исключено, и другая причина. При-
няв решение стать вольноопределяющимся и сообщая о нем рек-
тору университета, «неблагонадежный студент» Лившиц, воз-
можно, хотел таким образом исправить свое положение и репу-
тацию. Он мог воспринимать подобный шаг как облегчающий
или даже гарантирующий ему возвращение в университет.
И в университет Лившицу вернуться разрешили. На этом
перипетии с обучением заканчиваются. Далее Лившиц будет
учиться в университете до лета 1912 г.
230КИЕВСКИЙ КРУГ БЕНЕДИКТА ЛИВШИЦА: 1907–1914
Почему же А. Дейч, близко знавший Лившица в то время,
полагал, что тот был исключен из Новороссийского универ-
ситета и потому переехал в Киев? Здесь могут быть два ответа.
Либо Дейч, писавший свои воспоминания много лет спустя,
перепутал события (ошибка могла быть в сведениях о том,
что Лившиц был исключен из высшего учебного заведения в
Одессе; не менее вероятно, что проживание Лившица в Жи-
томире в связи с обстоятельствами его жизни забылось и как
бы заменилось проживанием в Одессе, откуда поэт изначаль-
но приехал). Либо, можно предположить, что и сам Лившиц,
увлеченный революционными веяниями, если не придумал,
то, по крайней мере, поддерживал подобный взгляд на свою
биографию. Интересно при этом, что исследователи парадок-
сальным образом разделяли точку зрения Дейча, а не свиде-
тельство самого поэта из автобиографии: «…поступил в Но-
вороссийский университет , откуда в 1907 году перевелся
в Киевский университет св. Владимира».
Как только обучение Лившица наладилось, он сильно
остыл к университету (хотя и учился на отлично). В начале
«Полутораглазого стрельца», где описывается декабрь 1911 г.,
он признавался:
Мои университетские дела были сильно запущены: че-
Павел Успенский
рез пять месяцев мне предстояло держать государственные
экзамены, а между тем о некоторых предметах я имел весь-
ма смутное представление, так как ничем, кроме римского
права и отчасти гражданского, не занимался.
Юриспруденция интересовала его все меньше и меньше.
Римское право, о котором говорится в воспоминаниях, было,
конечно, оторвано от юридической практики. К тому же, оно
относилось к программе первых двух курсов, и интерес имен-
но к нему как культурно-историческому явлению свидетель-
ствует о незаинтересованности студента в практическом при-
менении своей будущей профессии.
231Критика та публіцистика
Охлаждение к праву компенсировалось увлечением поэ-
зией. Мемуарное свидетельство А.И. Дейча описывает Лив-
шица в 1909 г.:
Когда я вспоминаю о Бенедикте Лившице, передо мною
отчетливо встает облик высокого красивого молодого че-
ловека с открытым, мужественным лицом и приятным ба-
ритональным голосом. И вижу я его в маленькой студен-
ческой комнате на Тарасовской улице, в четвертом этаже.
Из окна открывался вид на еще не застроенный Печерск.
Я познакомился с Бенедиктом Лившицем, студентом юри-
дического факультета, вскоре после его приезда в Киев из
Одессы, где он был исключен из университета за участие в
студенческих демонстрациях.
Юриспруденция не очень его привлекала. Два-три рас-
трепанных учебника по римскому и гражданскому праву
выглядели странным диссонансом на столе, заваленном
томиками новой французской поэзии. Три сборника анто-
логии Вальша, где была собрана длинная вереница поэтов
XIX и начала XX столетий, всегда сопутствовали молодому
поэту, отличавшемуся широким знанием мировой лири-
ки. По самой природе своей поэт романского духа, он осо-
бенно любил строгий и чеканный стих античных поэтов,
французских парнасцев и итальянской классики.
К этому списку необходимо добавить и русских символи-
стов, влияние которых видно в ранних стихах поэта. С 1909 г.
Лившиц начинает увлекаться живописью, и эта страсть бу-
дет сопровождать его всю жизнь. По устному сообщению
Е.К. Дейч, А.И. Дейч считал, что Лившиц мог бы стать худож-
ником.
Äðóçüÿ. Êèåâ 1909-1911
Лившицу повезло – главными друзьями его киевских сту-
денческих лет были поэт Владимир Эльснер, снабжавший Лив-
шица книгами, и художница Александра Экстер, дарившая
ему не только свои произведения, но и картины современных
французских художников. «Оба они всячески способствовали
232его все более углублявшемуся тяготению к прóклятым поэ-
КИЕВСКИЙ КРУГ БЕНЕДИКТА ЛИВШИЦА: 1907–1914
там и художникам-авангардистам», – свидетельствует вторая
жена поэта Е.К. Лившиц.
Âîêðóã Àëåêñàíäðû Ýêñòåð
Александра Александровна Экстер (1882-1949 гг.) была
старше Лившица на несколько лет. Художница окончила
киевскую гимназию св. Ольги, затем обучалась в Киевском
художественном училище. В 1903 г. она вышла замуж за ад-
воката Николая Евгеньевича Экстера. В это же время она
организовала в своем доме салон-мастерскую, которую по-
сещали почти все представители художественной интел-
лигенции Киева. Салон Экстер можно назвать культурным
центром того времени. Художница была знакома со многи-
ми деятелями авангарда, и круг ее общения не ограничивал-
ся только киевской художественной средой. До 1909 г. она
успела побывать в Париже, где познакомилась с П. Пикассо
и Г. Аполлинером. За ее плечами было также участие в не-
скольких авангардных выставках: «Венок» (Москва, декабрь
1907–1908), «Венок» (СПб., весна 1908), «Звено» (Киев, конец
1908 г.). В последней приняли участие и братья Бурлюки. Как
позже вспоминал Д. Бурлюк, «выставка в Киеве была поэтич-
ным событием. Здесь мое поэтическое творчество разверну-
лось. Сообщество супругов Экстер помогло моей поэ-
Павел Успенский
тической работе. Здесь встретился с поэтами Эллис и
Никоновым. А. Экстер выставила «Швейцарию»». Бур-
люк первым познакомил художницу с творчеством Хлебни-
кова: «Поздней осенью 1909 г. Витя Хлебников декламировал
у приехавших из Киева А.А. и Н.Е. Экстер, на Михайловской
площади в «отеле». Александра Александровна Экстер,
чуткая женщина, оценила».
Экстер и Лившиц познакомились в 1909 г. До этого вре-
мени молодой поэт мало интересовался современной живо-
писью, и именно художнице он обязан открытием для себя
живописного авангарда. Важность общения с Экстер для
формирования поэта Лившица трудно переоценить. Вот все-
го лишь один пример.
233Критика та публіцистика
Через несколько лет после описываемых событий, а имен-
но в 1914 г. наметился отход Лившица от футуристического
движения. В автобиографии поэт так мотивировал разрыв и
формулировал новую эстетическую программу, воплощен-
ную в стихах о Петербурге:
Разрежение речевой массы, приведшее будетлян к соз-
данию «заумного» языка, вызвало во мне, в качестве есте-
ственного противодействия, желание оперировать словом,
концентрированным до последних пределов, орудовать,
так сказать, словесными глыбами, пользуясь с этой целью
композиционными достижениями французских кубистов,
или, вернее, через их голову обращаясь к Пуссену.
Комментаторы, ссылаясь на свидетельство жены поэта, на-
зывают Пуссена одним из любимых художников Лившица.
Полагаю, совсем не случайно, что Пуссен был любимым ху-
дожником и Экстер. Она изучала его еще в Париже и позже
неоднократно возвращалась к его творчеству. В ее ранних
кубистических опытах можно увидеть влияние именно этого
живописца. Иными словами, эстетическую программу Экстер
вполне можно сформулировать приведенными выше словами
Лившица. В 1914 г. поэт, по сути, пытался повторить сделанное
ранее художницей, перенося ее достижения в область слова.
Если влияние Экстер проявляется даже в период полной интел-
лектуальной самостоятельности Лившица, нетрудно себе пред-
ставить, какую роль она играла в жизни начинающего поэта.
Поэта и художницу объединяла любовь к литературе,
прежде всего, к стихам. К увлечению античной и француз-
ской поэзией Лившиц пришел самостоятельно, еще учась
в гимназии. В Экстер же он нашел блестящую собеседницу.
Приведем записанное Г. Коваленко мемуарное свидетельство
М. Шимеровой, близко знавшей художницу. Оно относится к
более поздним, французским годам Экстер, однако нет сомне-
ний, что все сказанное применимо и к киевскому ее периоду:
Все начиналось с литературы. Экстер требовала от нас
знания античной классики, настойчивого и буквально
234КИЕВСКИЙ КРУГ БЕНЕДИКТА ЛИВШИЦА: 1907–1914
каждодневного общения с ней. «Оды» Горация мы долж-
ны были знать почти что на память – причем в оригинале.
Чувствовать их ритм и конструкцию, вес слова и его, так
сказать, цвет, движение, массу.
Экстер часами говорила с нами о литературе. Всегда и
по любому поводу возвращалась к литературным темам.
Чаще всего в связи с проблемами структуры художествен-
ного произведения. Горация она считала непревзойденным
мастером композиции и ритма. Особенно – ритма .
А образы Горация – вещественные, удивительно осязае-
мые, наглядные. Как они возникают из словесной ткани,
как затем растворяются в ней, уступая место другим. Как
строит Гораций фон для этих образов...
Мы должны были постоянно читать средневековую по-
эзю – итальянскую, испанскую, французскую; понимать и
чувствовать национальные эпосы.
И, конечно, мы штудировали поэзию новую. Бодлер,
Рембо, Верлен, Аполлинер, Сандрар – Экстер, наверное,
знала каждую их строчку. Знала и была убеждена, что в
новом искусстве трудно разобраться, не чувствуя совре-
менную поэзию.
Поэзию Артюра Рембо Экстер бесконечно любила, по-
стоянно читала ее, не уставала цитировать. И нас призыва-
ла открывать и видеть в его стихах волшебную живопись,
постигать, изучать ее.
Павел Успенский
Художница не только увлекла начинающего поэта совре-
менной живописью, но, по-видимому, познакомила со средой
киевских деятелей искусства. Круг ее знакомств был очень
широк. Еще в художественном училище она подружилась с
А.В. Лентуловым. Ближайшим другом ее мужа Н.Е. Экстера
был Д.Л. Давыдов (внучатый племянник поэта Дениса Давы-
дова), в доме которого собиралось разнообразное общество.
Философ Н. Бердяев был двоюродным братом жены Давыдо-
ва. Регулярно посещали дом (в котором, кстати, была замеча-
тельная коллекция живописи) Лев Шестов, Сергей Булгаков,
Густав Шпет, профессор психологии и философии Георгий
Челпанов. Бывали там Артур Рубинштейн и Генрих Нейгауз.
В 1903 г. именно у Давыдовых Экстер познакомилась с Бер-
235Критика та публіцистика
дяевым и Шестовым (дружба с которыми будет продолжаться
много лет). «Случалось, что обсуждение той или иной пуб-
личной лекции перемещалось к ним; приезжавшие в Киев с
докладами столичные литераторы и философы неизменно
навещали их: Андрей Белый, Михаил Гершензон; хорошо
знал и любил Давыдовых Николай Гумилев». Описываемые
собрания происходили в начале 900-х гг., к концу десятилетия
многие уехали из Киева (как Булгаков, Челпанов и Шпет), и
Лившиц мог не знать их лично, но, скорее всего, много слы-
шал о них от Экстер.
В 1906-1908 гг. культурная ситуация в Киеве меняется,
становится популярным современное искусство. В сентябре
1907 г. на «Вечере «нового искусства»» выступали А. Белый,
С. Кречетов, С. Маковский, Н. Петровская и В. Мейерхольд.
В эти годы состоялся и ряд лекций Мейерхольда, Белого и К. Чу-
ковского. Оживилась и театральная жизнь – в Киев приезжает
В.Ф. Комиссаржевская, «Товарищество новой драмы» Мейер-
хольда (с «Балаганчиком» Блока), гастролирует Шаляпин.
Экстер, вдохновленная идеей обновить культурную жизнь
Киева, вместе со своей подругой О. Форш и критиком Е. Кузь-
миным зимой 1907 г. начинают издавать журнал «В мире ис-
кусств» (редактором-издателем стал композитор и музыкаль-
ный критик Б.К. Яновский). Идея издания, впрочем, зародилась
еще раньше – летом 1906 г. в доме художницы. В литературном
отделе журнала, помимо жившего тогда в Киеве Куприна, пе-
чатались московские и петербургские поэты – Блок, Белый,
М. Кузмин, С. Городецкий. Экстер определяла направление
зарубежного отдела. По ее инициативе были напечатаны «Па-
рижские письма» Я. Тугенхольда, материалы о Венецианской
биеннале, о венских художественных выставках, стихи Гумиле-
ва и его статья о художнике Мстиславе Фармаковском.
С Гумилевым Экстер познакомилась в Париже в 1907 г. на
«четвергах», организованных Е.С. Кругликовой в «Русском
артистическом кружке». О Кругликовой и ее мастерской
надо сказать отдельно. По воспоминаниям А.П. Остроумовой-
Лебедевой, в те годы «все русские, приехавшие в Париж, стре-
мились побывать у Елизаветы Сергеевны. Все знали, как она
встречала каждого с лаской и вниманием и по мере сил по-
236КИЕВСКИЙ КРУГ БЕНЕДИКТА ЛИВШИЦА: 1907–1914
могала приезжему ориентироваться: найти себя, свое место в
этом кипящем жизнью городе. Кого, кого у нее не было! Мо-
лодые художники и художницы, поэты, писатели, артисты. У
нее можно было встретить: Максима Ковалевского, Минского,
Боборыкина, Г. Плеханова, Кропоткина с дочерью Шурой, Вя-
чеслава Иванова, Брюсова, Волошина, Чулкова. Часто высту-
пал Бальмонт». Часто бывала там и художница Соня Делоне.
С 1909 г. по лето 1914 г. Экстер снимала мастерскую на той
же улице Буассонад и во дворе того же дома, где находилась
мастерская Кругликовой. Очевидно, что все это время она
могла общаться с посетителями известной мастерской.
Итак, к 1909 г. Экстер была интегрирована в культурную
жизнь Парижа и Киева, влияя на нее в последнем случае. Мы
не можем сказать, с кем именно Экстер познакомила Ливши-
ца, тем не менее, вполне вероятно, что именно через худож-
ницу поэт познакомился с Анной Ахматовой. Очевидно одно:
попав к Экстер, трудно было не пропитаться духом современ-
ной мысли и современного искусства.
У Экстер бывали и молодые, еще никому не известные
художники и литераторы. Скорее всего, именно в ее салоне
Лившиц и познакомился с В.Ю. Эльснером.
Âëàäèìèð Ýëüñíåð
Павел Успенский
О поэте Владимире Юрьевиче Эльснере (1886, Киев -1964,
Тбилиси) известно не очень много. В 1909 г. он был одним
из составителей «Антологии современной поэзии» («Чтец-
декламатор», т. IV), вышедшей в том же году в Киеве, в из-
дательстве И.И. Самоненко. Издание финансировал Н.Е. Экс-
тер. Через Петра Потемкина, знакомство с которым произо-
шло в 1908 г. на Рижском взморье, Эльснер привлек петер-
бургских модернистов к участию в «Антологии».
В издании вместе с Эльснером дебютировал и Лившиц,
опубликовав стихотворения «Беглецы» и «Утешение». В «Ан-
тологии современной поэзии» были также помещены стихи
Вяч. Иванова, А. Белого, И. Бунина, К. Маковского, Б. Садов-
ского, В. и С. Соловьевых, С. Парнок, М. Кузмина («Алексан-
237Критика та публіцистика
дрийские песни») и др. Вероятно, Лившиц принимал какое-то
участие в составлении антологии, во всяком случае, известно,
что в 1909 г. он обратился к А. Блоку с письмом, предположи-
тельно – с приглашением участвовать в поэтическом альмана-
хе (не сохранилось). Блок, по-видимому, не выразил желания
участвовать в сборнике, но Эльснер все равно напечатал его
стихи. Блоковская оценка сборника была противоречивой – на
экземпляре, посланном матери, он написал: «Посылаю тебе
эту пакость, которой ты, может быть, будешь рада, потому
что здесь напечатано много хороших стихов».
В 1913 г. у Эльснера вышли две книги стихов – «Выбор Па-
риса» и «Пурпур Киферы: эротика», которую – среди дру-
гих – иллюстрировал и Г. Якулов. С художником Эльснера
могла познакомить Экстер: они вместе участвовали в одной
из первых авангардных выставок «Венок» (Москва, декабрь
1907–1908 г.). В стихах Эльснера обнаруживается сильное
влияние В. Брюсова; сам мэтр называл их «подогретая водка».
Влияние старшего символиста было настолько сильным, что
его имя даже попало в стихи:
На пышной клумбе яркие левкои
Струили тяжкий и тягучий яд –
Созвучье Брюсова, но я не знал, какое,
Внушал их цвет и пряный аромат.
В. Эльснер также издал антологию «Современные немец-
кие поэты» (М., 1913). Он был одним из первых, кто начал пе-
реводить новую немецкую поэзию, в частности – Р.-М. Риль-
ке, творчеству которого в книге уделено немало страниц.
Переводы из Рильке были высоко оценены В. Маккавейским,
который переводил немецкого поэта в то же время.
В письме к Брюсову Эльснер писал (1911 г.):
«Рилькэ, по-моему, величайший поэт современной Гер-
мании и переводы (в лучшем смысле этого слова) вещей из
его двух последних книг, где он сумел слить и превозмочь в
мистике математичность Бодлера, глубочайший романтизм
Поэ и сарказм Рембо – были бы по силам только Вам».
238КИЕВСКИЙ КРУГ БЕНЕДИКТА ЛИВШИЦА: 1907–1914
Не вызывает никаких сомнений, что такая высокая оценка
Рильке была знакома Лившицу. Точно так же можно с уве-
ренностью сказать, что Лившиц знакомился со стихами Эль-
снера по мере их написания (хотя основной корпус текстов
был опубликован в 1913 г.).
Немного скептичная характеристика Эльснера содержит-
ся в воспоминаниях Л.Ф. Жегина:
В начале 1913 года для устройства своих издательских
дел приезжал в Москву из Киева поэт В. Эльснер. Кажет-
ся, Георгий Якулов познакомил его с моим отцом. Эльснер
стал у нас бывать почти ежедневно (я тогда жил с роди-
телями). Моя сестра Вера, жизнерадостная гимназистка,
была в восторге, что беседует с «настоящим поэтом».
Эльснер был любитель западноевропейской культуры,
преимущественно немецкой, и имена поэтов и художни-
ков современных и старых (Рильке, Стефана Георге, Ро-
денбаха, Новалиса и Тика, Лохнера и Босха) не схо-
дили с его уст.
Все это импонировало неофитам и крайне раздражало
Чекрыгина.
Смысл речей Эльснера был таков: «Богатыри – не мы,
где уж нам уж…» (при общем восприятии всего сквозь
призму поверхностного и безнадежно пустого эстетиз-
ма). Чекрыгин яростно ему возражал. Выкрикивая имена
античных поэтов и философов, напоминая при этом всем
Павел Успенский
своим видом пламенного проповедника первых веков хри-
стианства, он настаивал на великом призвании поэта и ху-
дожника. Спор зачастую принимал столь резкие формы,
что мне приходилось вмешиваться и разливать «примири-
тельный елей».
Для Лившица, вообще не лишенного эстетизма и вычурно-
сти, а в то время бывшего еще и под влиянием символистов,
Эльснер с его ориентацией на западную культуру был едино-
мышленником. Вероятнее всего, поэты хорошо друг друга по-
нимали и между ними все время происходил культурный об-
мен – новые стихи, переводы, издания и т.д. Первая книга Лив-
шица – «Флейта Марсия» – выйдет в конце февраля 1911 г. с
239Критика та публіцистика
посвящением: «МОЕМУ ДРУГУ / ВЛАДИМИРУ ЭЛЬСНЕРУ».
Сохранилась и стихотворная надпись на экземпляре сборни-
ка, подаренного Эльснеру, в которой автор признается, что
друг сыграл важную роль в его поэтическом становлении:
Облепленной окаменевшей глиной
Нашел я флейту Марсия – и Вы
Любовно протянули мне амфору,
Чтоб я омыл священною водой
Кастальского источника находку.
Кому же, как не Вам, мне подарить
Неопытные первые напевы,
Мой милый друг, мой нареченный друг?
Эльснер тяготился киевской средой и тянулся к столичным
поэтам: вероятно, он считал, что ему не с кем поговорить об
искусстве. Как он писал в записке к Г. Чулкову летом 1909 г.,
«разговор о русской поэзии, новой французской литературе и
о «Георгии Чулкове» как авторе был бы тягостен добрым киев-
ским хлебосолам – в силу простой причины: малого интереса к
сим темам и еще меньшей осведомленности в той же области».
Среди таких «хлебосолов» был назван и «милый мальчик Саша
Вертинский». Думается, что приблизительно так же восприни-
мал киевских литераторов и Лившиц, который мог поговорить
с Эльснером о современной французской поэзии. Впрочем, это
не мешало нашему герою поддерживать отношения с некото-
рыми киевскими писателями иных эстетических ориентаций.
Êèåâ. Ëèòåðàòóðíàÿ æèçíü. 1911-1914
В начале 1911 года вышел первый сборник стихов Бенедик-
та Лившица «Флейта Марсия», а в конце – Экстер познакоми-
ла поэта с Давидом Бурлюком. С этого момента начинается
футуристический период Бенедикта Лившица.
В июне 1912 г. Лившиц окончил университет с дипломом
I-й степени, после чего некоторое время работал у присяжно-
го поверенного М. В. Авдюшенко. Известно, что в это время
поэт занимался легкой атлетикой, увлекался охотой, вероят-
240КИЕВСКИЙ КРУГ БЕНЕДИКТА ЛИВШИЦА: 1907–1914
но, тогда же он начал курить трубку. В 1912 г. он знакомится
с актрисой В. А. Вертер (Жуковой), ставшей впоследствии его
женой.
С 1 октября 1912 г. Лившиц должен был отбывать военную
службу в качестве вольноопределяющегося. Устроиться в пол-
ку помог ему двоюродный брат, Б.Ш. Дукельский-Диклер.
Поэт был приписан к 88-му Петровскому полку, расположен-
ному в то время в Новгородской губернии, в селе Медведь,
в бывших аракчеевских казармах. Осенью 1913 г. служба за-
кончилась. Неправильно думать, что период ее прохождения
был временем, вычеркнутым из литературной жизни: поэт
достаточно быстро устроил свои дела так, что смог регулярно
наведываться в Петербург и участвовать в литературном про-
цессе. Весной 1914 г. Лившиц крестился. Летом был призван в
действующую армию.
Биография поэта развивалась на фоне чрезвычайно значи-
мых социальных событий. 1 сентября в киевском Городском
театре был смертельно ранен премьер-министр П. А. Сто-
лыпин. С марта 1911 по октябрь 1913 г. в Киеве продолжался
процесс Бейлиса, о котором Лившиц позднее написал в «По-
лутораглазом стрельце».
…Я помню нарастание страстей, разделивших населе-
ние на два враждебных, но количественно далеко не рав-
ных лагеря. Небольшой кучке громил, ожидавших толь-
Павел Успенский
ко сигнала из участка, чтобы, засучив рукава, приняться
за дело, противостоял весь город, и это соотношение сил
довольно точно выражало собою общественное мнение.
С футуризмом киевское дело, разумеется, не имело ни-
чего общего. Однако и сюда, в этот совершенно чуждый
план, точно зайчики, пускаемые из-за угла притаившимся
шалуном, время от времени проскальзывали упоминания
о течении, имя которого было у всех на устах. Сопоставляя
показания Красовского (сыщика, разоблачившего Веру
Чеберяк) с данными обвинительного акта, Шульгин за-
мечал, что они относятся друг к другу, как произведение
искусного художника к мазне футуриста. А в Петербурге
полиция перед вечером в Тенишевке изучала хлебников-
241Критика та публіцистика
ское «Бобэоби», заподозрив в нем анаграмму Бейлиса, и, в
конце концов, совсем запретила наше выступление на лек-
ции Чуковского, опасаясь, что футуристы хотят устроить
юдофильскую демонстрацию».
Период с конца 1911 по 1914 гг. в жизни Лившица обыч-
но связывается с авангардом, и, по сути, это верно. Однако
подобный взгляд во многом основывается на воспоминани-
ях поэта, в которых рассказывается преимущественно о фу-
туризме. Еще Ц. Вольпе в предисловии к «Полутораглазому
стрельцу» назвал эти мемуары теоретическими. Действи-
тельно, хотя поэт и делится воспоминаниями, но они лишь
иллюстрируют авторскую концепцию развития авангарда. И
даже когда Лившиц рассказывает об акмеизме, дружбе с Ман-
дельштамом или о своей эволюции, он прежде всего описы-
вает литературное пространство того времени. Думается, что
даже ярко выраженная социальная проблематика (дело Бей-
лиса, военная служба поэта и т.п.) органически входит в текст
«Полутораглазого стрельца», поскольку создает тот контекст,
в котором развивалось искусство. Поэт использует его скорее
для контраста, для того, чтобы оттенить историю футуризма.
Иными словами, у воспоминаний Лившица есть концеп-
ция, которая требовала говорить об одном и не говорить о
другом. В частности, поэт умалчивает о литературной жизни
Киева тех лет. Это не значит, что из-за этого мемуарам нельзя
верить. Нет, просто в свете футуристического движения ему
это неинтересно, он считает возможным об этом умолчать.
Подобное умолчание вызвано теоретической установкой, но,
вероятно, у него есть и психологическое объяснение – литера-
турная жизнь тех лет казалась ему провинциальной и неяр-
кой. Между тем он принимал в ней некоторое участие.
Киевский круг Лившица тех лет оставался во многом тем
же. Участие в футуристическом движении казалось «тогдаш-
ним единомышленникам» «ничем не оправданным разрывом
со всем недавним окружением». На Экстер это не распростра-
нялось: художница, например, в конце 1911 г. писала портрет
поэта (не сохранился). Возможно, некоторое охлаждение воз-
242КИЕВСКИЙ КРУГ БЕНЕДИКТА ЛИВШИЦА: 1907–1914
никло в отношениях с Эльснером, который к этому времени
подружился с Гумилевым. В сборнике «Жемчуга» Гумилев
посвятил ему стихотворение «Товарищ» («Что-то проходит
близко, верно…»), а в 1911 г. зачислил в Цех поэтов. Известна
строчка из его вступительных стихов: «Ты отдалась на дедов-
ском диване…». 7 ноября Кузмин общался с Эльснером в ре-
дакции «Аполлона», и, возможно, эта дата связана с выступ-
лением поэта в недавно созданном Цехе.
Впрочем, «литературную партийность» Лившица не стоит
преувеличивать: уже будучи полноправным «гилейцем», он
27 сентября 1912 г. пишет письмо Гумилеву, в котором видна
попытка сотрудничества с «Цехом поэтов»: для №1 журнала
«Гиперборей» Лившиц предлагает два стихотворения – «Пья-
нитель рая» и «Предчувствие». Однако Гумилев, М. Лозин-
ский и С. Городецкий выносят резолюцию – «отказать».
Если охлаждение в отношениях Лившица и Эльснера на-
ступило именно в это время, правильнее было бы его связы-
вать не с участием в разных литературных группировках, а
скорее с тем, что Эльснер как поэт все меньше интересовал
нашего героя, ищущего новые пути развития слова.
Àëåêñàíäð Äåé÷: òåîðåòèê è ïðàêòèê
С кем еще дружил Лившиц? Нельзя не вспомнить Алексан-
дра Дейча (1893-1972 гг.), сына известного киевского врача. Их
Павел Успенский
знакомство состоялось в 1909 г. и, возможно, связано с поэти-
ческим вечером «Остров искусств». Тогда Дейч был еще гим-
назистом. Он поступил на историко-филологический факуль-
тет Киевского университета в 1911 г. и закончил его в 1917 г.
Печататься начал рано: уже в 1910 г. выходит уайльдовская
баллада – «Баллада Редингской тюрьмы» в его переводе, а в
1912 г. он перевел другое произведение Уайльда – «Сфинкс».
Об этом переводе в «Аполлоне» (№6 за 1912) писал Гумилев,
отмечая, что он «бесспорно заслуживает быть отмеченным»,
хотя и является «лишь очень добросовестным пересказом».
Приблизительно в это время Дейч познакомился с К. Чу-
ковским. Когда в «Ниве» было размещено объявление об из-
дании собрания сочинений Уайльда, начинающий перевод-
243Критика та публіцистика
чик предложил свое участие. Вскоре Чуковский приехал в
Киев с лекцией о творчестве Леонида Андреева и в эти же дни
встретился с Дейчем. Чуковскому уже был знаком перевод
знаменитой баллады, но он, оценив его достаточно критич-
но, предложил начинающему литератору переводить прозу.
Чуковский произвел на Дейча сильное впечатление, и спустя
много лет переводчик очень тепло вспоминал эту встречу.
Как и Эльснер и чуть позже Маккавейский, Дейч перево-
дил Рильке. В №9 «Вестника Европы» за 1912 г. был помещен
перевод из Рильке Эльснера, а в следующем номере – уже два
перевода Дейча. Возможно, освоение петербургского журна-
ла произошло благодаря Эльснеру, посоветовавшему пере-
водчику послать туда свои тексты. Вообще, вызывает инте-
рес тот факт, что именно в Киеве первой половины 1910-х гг.
Рильке переводился многими поэтами с удивительной часто-
той и регулярностью. Думается, что киевскую популярность
Рильке в это время еще предстоит объяснить.
Дейч занимался не только переводами, но и писал фило-
логические исследования, сотрудничал со многими периоди-
ческими изданиями, сочинял для театра и о театре. Вероят-
но, в 1912 г. на сцене «Театра миниатюр» шло его (совместно
с М. Сандомирским) сочинение «Виконт Рене д’Аржиль». В
1914 г. он вместе со своим другом П. Фореггером создал «Ин-
тимный театр», который, правда, существовал недолго. По
свидетельству Е.К. Дейч, дружил с Фореггером и Лившиц.
Дейч умел сводить людей, обладал замечательным чув-
ством юмора и талантом рассказчика. С Лившицем его сбли-
жала и любовь к литературе, и интерес к театру. По устному
сообщению Е. К. Дейч, ее муж любил приходить к поэту, что-
бы почитать французскую поэзию. Импонировали ему и по-
иск собственного пути, и широта интересов:
Бенедикт Лившиц любил не только поэзию, но и все ис-
кусства, особенно живопись и скульптуру. Один киевский
сноб картинно сказал, что вокруг поэта всегда пляшет
хоровод девяти муз. Лившиц был пытлив, и не успевало
возникнуть в ту шумную и многорекламную пору какое-
нибудь новое течение в литературе или изобразительном
244КИЕВСКИЙ КРУГ БЕНЕДИКТА ЛИВШИЦА: 1907–1914
искусстве, как он уже увлеченно старался постигнуть его
суть, принять или отвергнуть.
Может быть, один из самых интересных моментов жизни
Дейча в контексте биографии Лившица – это его интерес к
футуризму. Футуристом он, конечно, не был и, вероятно, по-
этому не упоминается в «Полутораглазом стрельце», но это
направление Дейча очень интересовало. Бывая в Петербурге,
он в эти годы познакомился со многими поэтами. В комна-
те литератора висели портреты Маяковского и Хлебникова
(автогравюры Н.И. Кульбина). Дейч бывал на вечерах футу-
ристов (например, на их киевском поэзоконцерте в конце ян-
варя 1914 г.), а однажды помог устроить выступление А. Кру-
ченых в Киеве.
Мысли Дейча о русском поэтическом авангарде можно
найти в статье 1914 г. «В стане разноголосых», с подзаголов-
ком – «очерки о футуризме». Статья примечательна тем, что
для критика ни футуризм, ни тем более акмеизм не являются
революционными течениями в искусстве. По мысли Дейча,
символизм как движение и литературное направления умер
к 1913 г., но символизм как литературный метод умереть не
может («величайшие поэты мира от Гомера до наших дней –
все символисты»). Акмеизм оценивается в статье очень нега-
тивно – он как бы застрял в пути от символизма к реализму,
при этом многие тексты поэтов возводятся критиком к стихам
Павел Успенский
старших современников. Дейч говорил именно о поэтике тек-
стов, а не о литературных манифестах, которые, с его точки
зрения, сильно расходятся со стихами. Примечательно, что
для критика главой акмеизма является С. Городецкий, что со-
впадает с восприятием многих современников. В конце Дейч
делает вывод, что футуризм вырос на руинах символизма, но
все же «имеет под собой почву и права на существование».
Но вот занятное обстоятельство: перечисляя имена кубо-
футуристов, утверждая, что они через самоценное Слово
дошли до «крайних пределов отрицания общепринятого язы-
ка и создали свой «заумный» язык», Дейч ни разу не называет
имени Бенедикта Лившица, хотя его вклад в теоретическое
осмысление футуристического языка был весьма значителен.
245Критика та публіцистика
В статье «Освобождение слова» (1913 г.) Лившиц попытался
теоретически обосновать новый подход к искусству и языку
и опровергнуть распространенное представление, что футу-
ризм продолжает традиции символизма.
Кажется, есть несколько объяснений этому факту. С одной
стороны, Дейча, прежде всего, интересует поэтика футури-
стов и, вероятно, в стихах Лившица он видел те же общие
тенденции. Судя по его поздним воспоминаниям, поэта он
ценил. Тогда отсутствие его имени в статье можно восприни-
мать как нежелание критиковать друга. С другой стороны,
литератор спорит с Лившицем, не называя его имени. Вряд
ли Дейч не знал «Освобождения слова», даже если учесть, что
план манифестов критика специально не интересовал. Дума-
ется, что своеобразная полемика с поэтом вызвана тем, что
Дейчу участие поэта в футуристическом движении казалось
случайным. Позднее он утверждает: «Ни участие в футури-
стических сборниках, ни выступления на публичных диспу-
тах не сделали Б. Лившица будетлянином . Его связь с
этим течением была довольно внешней и поверхностной, по-
тому и оборвалась в пору его зрелости». Нельзя исключать и
того, что Лившиц делился с другом сомнениями по поводу
своей футуристической роли. В таком случае, спор с поэтом
без называния имени оппонента необходим был для того, что-
бы убедить Лившица в том, что его участие в авангардном
движении – неправильно выбранный путь.
В этой связи интересно свидетельство Корнея Чуковского,
писавшего Брюсову 4 мая 1912 г.:
…Я только что вернулся из поездки по России, и всюду
встречал юношей (вернее: отроков), которые с благогове-
нием называют Ваше имя, – преданные и влюбленные, –
как будто Вы их Зосима, а они – Ваши Алеши, – именно
такой у них душевный тон…
И добавлял в примечании:
В Киеве, напр, Б. Лившиц, Вл. Эльснер, М. Сан-
домирский, Ф. Браун, лично Вам известные.
246КИЕВСКИЙ КРУГ БЕНЕДИКТА ЛИВШИЦА: 1907–1914
Письмо Чуковского приходится на время, когда Лившиц
мыслил себя полноправным «гилейцем». Может быть, не так
уж неправ был Александр Дейч, имя которого, пиши он сти-
хи, Чуковский добавил бы в свой список.
Литературное поведение Дейча, кажется, так же не совпа-
дало с его декларациями, как и у критикуемых им. Весной
1914 г. в Киеве состоялись две лекции Бальмонта. На одном из
банкетов поэт «стал нараспев читать стихи, в своей обычной
манере», в том числе прозвучало стихотворение «Я вижу То-
ледо». После чтения Бальмонта Дейч начал читать пародию
А. Измайлова: «Я плавал по Нилу, / Я видел Ирбит. / Верзилу
Вавилу бревном придавило, / Вавила у виллы лежит». Лите-
ратор в данном случае вел себя как футурист, провоцируя и
публику, и поэта. И хотя текст принадлежал другому автору,
в данном контексте его можно приравнять к футуристическо-
му эпатажу. Впрочем, в статье Дейча о Бальмонте говорится
достаточно уважительно.
Ìèõàèë Ñàíäîìèðñêèé
Литератор М.Б. Сандомирский (1891–1973 гг.) одним из
первых откликнулся на дебютный сборник Лившица, отметив,
что в книге «звучат затаенные мотивы романтизма, которые
живы во всяком истинном поэте». Сандомирский с детских
лет дружил с Дейчем, тоже был любителем театра и писал
Павел Успенский
для него. В 1912 г. Сандомирский сотрудничал с «Киевской
неделей», которая в том же году перешла к новому издателю,
А.К. Поляцкому, резко изменившему направление журна-
ла. Как писал исследователь, «из жалкого провинциального
подражания столичной «Ниве» он сделал его органом новых,
модернистских направлений в искусстве, переориентировал
его на художественную молодежь и прямо заявил об этом в
широковещательном манифесте». Теперь в издании печата-
лись малоизвестные, но многообещающие киевские авторы:
А. Закржевский, Е. Лундберг, А. Дейч, В. Эльснер и др., в нем
появились репродукции Врубеля, Борисова-Мусатова, Экс-
тер. Сотрудничал с изданием и Лившиц. Имя поэта значилось
в перечне сотрудников журнала, а в №5 было перепечатано
247Критика та публіцистика
его стихотворение «Флейта Марсия». В журнале был опубли-
кован второй (из известных нам) рассказ А. Вертинского «Моя
невеста» – с эпиграфом из Бенедикта Лившица.
Журнал быстро закрылся – он перестал выходить в том же
1912 г.
Ïàâåë Ôèëèïïîâè÷
Среди друзей Лившица был поэт и начинающий литера-
туровед, Павел Петрович Филиппович (1891–1937), печатав-
ший стихи под псевдонимом П. Зорев. Родился он в селе Кай-
тановка в семье священника. Учился четыре года в гимна-
зии, потом – в киевской Коллегии Павла Галагана, которую
окончил с золотой медалью в 1910 г. Тогда же он поступил в
университет св. Владимира, чтобы заниматься правом, одна-
ко уже через год, как и большинство поэтов-юристов, к этому
делу охладел и перевелся на историко-филологический фа-
культет. Студент Филиппович писал стихи и печатался в пе-
риодике. В университете поэт занимался в семинаре В.Н. Пе-
ретца и, видимо, тогда у него зародился интерес к Е.А. Бара-
тынскому (о котором он напишет несколько статей и книгу).
Среди участников семинара было содружество почитателей
И. Анненского, причем основными деятелями этого кружка
были П. Филиппович и В. Отроковский.
Когда состоялось знакомство киевских поэтов, мы не зна-
ем, однако ряд факторов киевской жизни сближал литерато-
ров. Филиппович некоторое время жил на той же улице, что и
Лившиц, чуть ли не напротив: его адрес, указанный в письмах
1914 г. – Тарасовская ул., д. 9, кв. 17. Поэты могли встречаться
в университете; были у них и общие друзья. Вероятнее всего,
Лившиц знал и о семинаре Перетца. Брат поэта, Александр
Филипович, вспоминая начало 1910-х гг., писал:
В той час брат дуже захоплювався модерною фран-
цузькою поезією – поетами другої половини XX сторіччя
(Бодлером, Верленом, Теофілом Готьє, Леконт де Лiлем)
i російськими символістами та акмеїстами (Блоком, Баль-
монтом, Брюсовим, Iн. Анненським, Анною Ахматовою,
248КИЕВСКИЙ КРУГ БЕНЕДИКТА ЛИВШИЦА: 1907–1914
Гумiльовим). Його книжкові полиці були густо заставлені
творами улюблених поетів, серед яких були в оригіналах
томики поезій Верлена i Леконт де Лiля, «Квіти зла» Бод-
лера (з яких пізніше він робив переклади на українську
мову), «Емалі i камеї» Готьє, «Трофеї» Ередiа.
Влітку, коли брат приїздив додому на вакації, він при-
возив з собою журнали, в яких друкувалися його поезії, i
при нагоді, коли збиралася компанія родичiв i близьких
знайомих, читав вірші деяких улюблених ним поетів, а
також свої останні поетичні твори. Так одного літа у нас
кілька тижнів гостював стрункий i вродливий юнак – Во-
лодимир Отроковський.
Как мы видим, круг поэтических предпочтений был у
писателей весьма близким, оба они переводили стихи своих
любимцев – одних и тех же. К приведенному списку необ-
ходимо добавить Баратынского: Филиппович начинал тогда
им заниматься, а Лившиц, несомненно, его ценил (отзвуки
Баратынского возникнут у Лившица позже, в книге «Пат-
мос»).
Начинающий литературовед дружил также с Дейчем
(«Нашим общим другом» назвал Филипповича Дейч в вос-
поминаниях о Лившице) и Эльснером. Последнего Филип-
пович несколько раз упоминает в письмах к Эрнесту Петро-
вичу Юргенсону. Судя по сохранившимся текстам, перепис-
Павел Успенский
ка возникла в связи со стихотворениями Баратынского, но
вскоре перестала ограничиваться поэзией XIX в. и затронула
современную литературу. В одном из писем Филиппович ра-
достно делится со своим корреспондентом сообщением, что
обладает автографом ненапечатанного стихотворения Эль-
снера.
При всей близости социального круга и литературных
предпочтений, думается, однако, что Лившиц не очень высо-
ко ценил стихи своего друга. Русскоязычная поэзия Филип-
повича отражает комбинированное влияние символистов и
традиционной поэзии XIX века. И хотя некоторые его стихи
выдержаны композиционно и стилистически, им, видимо, не
хватало поиска и некоторой новизны. К примеру:
249Вы также можете почитать
